Биография

Николай Петрович Россов (настоящая фамилия – Пашутин) родился 16 (28) декабря 1864 года в сельце Васильевском Усманского уезда Тамбовской губернии, ныне Добринского округа Липецкой области (по другим источникам – в с. Семеновка Землянского уезда Воронежской губернии). Отец – Петр Фёдорович Пашутин – принадлежал к мещанскому сословию и работал конторщиком в имении Шеншина. Мать – дочь военного. Впоследствии Н. П. Россов добивался почетного гражданства и «выхода из податного сословия».

После смерти его отца, когда Николаю было пять лет, семья переехала сначала в Задонск, а затем в Воронеж. В церковно-приходской школе близ Воронежа будущий артист получил первоначальное образование. Затем учился в текстильном училище в Калуге и в Воронежской учительской семинарии, которую не окончил. Семья жила бедно. Николаю приходилось работать подмастерьем у столяра. В результате побоев хозяина, которому не понравилось, что юный ученик разучивал вслух стихи и монологи, у него возникли эпилепсия и заикание.

С детства Николай Россов мечтал выступать в театре. Но путь на большую сцену для него был тернистым и трудным. В 1883 году Н. Россов отправился в Петербург, «чтобы читать царю (свою) поэму и поступить на сцену», но до царя он не дошёл и при содействии петербургского градоначальника Россов на «казенный счет» вернулся в Воронеж. По рекомендации своего гимназического учителя В. А. Конорова он устроился писарем в земскую управу. В течение семи лет он занимался самообразованием: самостоятельно разучивал роли классического репертуара, иностранные языки (английский, французский, немецкий), читал все относящее к театру.

Упорно занимаясь, преодолевая заикание, он часами, даже ночью, репетировал роли. Позже биографы назовут его уникальным артистом-самоучкой. И на протяжении всей жизни Россов считал, что обучение актёрскому ремеслу только вредит театральному искусству. Он был убежден, что играть надо по вдохновению. Спустя годы в письме Ф. И. Шаляпину Н. Россов писал, что актером становятся «только двумя путями: или бессознательным гениальным прозрением творчества, или кровавым трудом строгого, систематического самообразования».

В 1888 году, накопив денег, Н. Россов покинул Воронеж и отправился «покорять» Москву. Он явился к антрепренеру М. В. Лентовскому, содержавшему театр «Скоморох». Тот, естественно, отказал ему в главной роли (Гамлета) и предложил маленькие роли. Первые выступления Н. Россова – это проходные роли в московских театрах «Скоморох», в театре Горевой, в Обществе искусства и литературы. В последнее Н. Россова взял под свое крыло один из его руководителей А. Ф. Федотов, собиравшийся подготовить с Н. Россовым роли Гамлета и Уриэля Акосты. Но вскоре буквально выгнал строптивого ученика из-за его нежелания учиться актерскому мастерству.

Зимой 1891 года Н. П. Россов без денег и рекомендаций отправился в Пензу, считавшуюся театральным городом. Там он обратился со взволнованным письмом к антрепренеру Петру Ивановичу Дубовицкому, в котором просил дать ему возможность сыграть на сцене пензенского театра роль Гамлета. П. И. Дубовицкий, несмотря на то, что Н. Россов был ему до этого момента совершенно не известен, дал своё согласие, с условием, если на репетиции игра Н. Россова произведет хорошее впечатление. Такое решение объяснялось желанием П. И. Дубовицкого привлечь публику в терпящий не лучшие времена театр.

18 февраля 1891 года на сцене пензенского театра состоялся дебют Николая Петровича Россова в роли Гамлета в одноименной трагедии Шекспира. Перед зрителями предстал «…актер, ещё молодой, с прекрасной стройной фигурой, очень гибкий, с мягким, мелодичным голосом, с глубокими глазами на красивом, но малоподвижном лице… Удивляла зрителя прежде всего необычная певучесть дикции – никто не знал, что в жизни Н. Россов несколько заикается…».

Пензенский дебют Н. Россова был триумфальным – «и утренние и вечерние спектакли собирали массу публики; ложи, партер, даже оркестр были заняты зрителями, и это воодушевление кончилось лишь с закрытием сезона». Петр Иванович Дубовицкий не пожалел о своем рискованном решении. Позднее П. И. Дубовицкий со своей антрепризой гастролировал по России и в том числе в Липецке – его драматическая труппа давала спектакли весь курортный сезон 1910 года, о чем свидетельствуют сообщения в «Липецком сезонном листке» за 1910 год.

Свидетелем первого успешного выступления Россова в Пензе был выдающийся театральный режиссер Всеволод Эмильевич Мейерхольд, в ту пору бывший семнадцатилетним гимназистом. Именно он на прощальном спектакле Н. Россова подал из оркестра ему конверт с деньгами, собранными местными поклонниками молодого трагика, за что получил строжайший выговор от дирекции гимназии. В своих воспоминаниях Мейерхольд писал, что Россов «благословил» его на служение театру.

В дневниковых записях В. Мейерхольда имеются полемические заметки о вторых гастролях Н. П. Россова в Пензе, проходивших с 8 по 23 декабря 1892 года. Россов до конца дней дорожил памятью о горячем отклике юного Мейерхольда на свои первые пензенские выступления и в 1932 году к одной из фотографий, подаренных Мейерхольду, прикрепил автограф стихотворных воспоминаний «Зарницы прошлого», в которых, в частности, сказано:

Забыть ли мне моё «начало».
Зима. Я – в Пензе. Мой дебют.
Чу! Шум… «Идите… Вас зовут…
Что ж стали? Что смущает Вас?» –
«Но!...» - «Выходите же скорей!»
И я у рампы. Предо мной
Всё гуще, гуще и дружней
Толпится как пчелиный рой,
Ряд юных, искренних сердец,
Неся…триумфа мне венец…

С театральных подмостков Пензенского театра и начался путь Н. Россова по провинциальным российским театрам. После Пензы он выступает в Тамбове, Воронеже, Петербурге. Зимой 1892 года Россов дает спектакли в Ставропольском театре. Вниманию публики были представлены те же спектакли, что и в Пензе («Гамлет», «Отелло», «Король Лир», «Уриэль Акоста», «Ромео и Джульетта»).

12 июля 1896 года в Москве у Н. Россова родилась дочь Людмила, ставшая так же, как и отец актрисой. Жена Россова тоже была актрисой. В семье Россовых царил культ театра, культ Искусства. Об этом свидетельствует подруга детства Людмилы – известная актриса Малого театра Наталья Белёвцева: «…В доме часто собирались актеры, художники, поэты. Слышались горячие споры о литературе и искусстве, читались вслух произведения русских и зарубежных авторов. А после ухода гостей отец [Н. П. Россов] запирался в своем кабинете и репетировал свои роли, читая тексты с исключительным мастерством и музыкальностью…». Дочь Н. Россова тоже стала актрисой. В начале своей карьеры она выступала на сцене Липецкого курорта, где ранее играл и её отец.

В начале XX века Россов пытался достать ссуду для организации собственного театра. Но из этой затеи ничего не вышло. Как актер, он приобрел большой успех в провинции. В записных книжках Мейерхольда есть рассказ самого Россова о его триумфе в Харькове в начале 1900 года: [рукою Н. П. Россова] «По секрету: … проездом из Орла перед масленицей я играл [в Харькове] один спектакль («Гамлета») у Дюковой. Без всякой рекламы в понедельник сделал сбор. Если я не слеп и не самообольщаюсь, весь театр вызывал меня без конца. Студенты сказали мне – не знаем, хорошо ли это, но этот день для нас лучший день жизни. Вынесли меня на руках до извозчика…». Но не всегда Россов имел успех на сцене. Сохранились свидетельства и его провалов. А. Бруштейн вспоминала Россова на спектакле «Гамлета» в 1903 году в Вильно: «В Гамлете-Россове было чрезвычайно много женственного – в словах, движениях, выражении глаз… Однако всего лучше удавались Россову монологи, когда он говорил или раздумывал с самим собой. С партнерами же он играл, как глухой, – словно не слушая и не слыша их…Он был выключен и из общения со зрительным залом, он не ощущал зрителя, он наслаждался своей игрой, не думая ни о чем другом… гастролёр провалился безнадёжно…». Многие коллеги по цеху замечали недостатки его игры: прорывающееся заикание, судорожные жесты, надрывность, слабый голос.

В 1903 году Мейерхольд помогал Н. Россову устроиться в Александринский театр. В письме к режиссеру театра А. А. Санину он писал о Н. Россове, как о человеке «тонкой артистической организации».

Всю свою жизнь Николай Петрович посвятил воплощению в жизнь шекспировских образов. Перед гением великого драматурга Н. Россов благоговел, говорил, что он «рожден под звездой Шекспира», называл себя «безграничным рабом Шекспира». Очень ревностно относился к игре исполнителей шекспировских ролей, к постановкам Шекспира на русской сцене. Всю жизнь Н. Россов играл в пьесах классического репертуара, не признавая современную драматургию. Пьесы он знал наизусть. Играл всегда без суфлера.

В 1904 году В. Мейерхольд пригласил Н. Россова в свой новый театральный проект – Товарищество новой драмы. Записные книжки Мейерхольда за март-август 1904 года свидетельствуют, что в этот период режиссер давал Н. Россову на прочтение пьесы «Строитель Сольнес» Ибсена, Мертвый город» Д’Аннуцио, «Снег» Пшибышевского, «Женщина с кинжалом» Шницлера. Н. Россов вошел в труппу Мейерхольда (с жалованьем 200 руб.) и осенью 1904 года отправился вместе с ней на гастроли в Тифлис.
27 сентября 1904 года на сцене тифлисского театра Россов выступил в роли Генриха в пьесе «Потонувший колокол» и «произвел хорошее впечатление», хотя монологи произносил «сладким» восторженным голосом». Два последующих выступления (Деметрий в «Сне в летнюю ночь» и Грозный в «Смерти Грозного») не были удачными. Один из критиков назвал Россова «вполне декадентским актером, безгранично вздымающим руки вверх и декламирующим, точно он то поднимается, то опускается по ступенькам». Оценивая театральный сезон Товарищества в Тифлисе, один из театроведов заметил, что Россов попал в труппу, кажется, по недоразумению. Ожидания Мейерхольда в отношении Россова не оправдались. До последних лет жизни Мейерхольд поддерживал отношения с уже оставившим сцену Н. Россовым.

В книге «История русского драматического театра» Н. П. Россов упоминается как актер-гастролёр, «вечный скиталец».

А. Бруштейн писала о нем: «Всю жизнь, до глубокой старости, скитался он, вечный гастролер, бездомный и безродный, всему и всем чужой, выключенный из жизни, борьбы и развития своей родной страны и по существу не очень для неё нужный…».

Работу в театре Н. П. Россов соединял с литературной деятельностью. Литературным дебютом Н. Россова стала статья «Как я понимаю Гамлета», опубликованная в «Терских ведомостях» в январе 1892 года. С 1898 года Н. П. Россов регулярно печатался в газетах «Новое время», «Театрал», «Рампа и жизнь», «Театральная газета», журналах «Театр и искусство», «Познание России». Россов много писал о близких по духу актерах, в основном рецензировал спектакли Московского Художественного театра. Доброжелательно высказывался о спектаклях классического репертуара, но не принимал современных пьес (Л. Н. Толстого, А. П. Чехова). Из письма (1903) А. П. Чехова к О. Л. Книппер–Чеховой: «…В «Новом времени» (среда) прочитал сейчас статью актера Россова об «Юлии Цезаре». Очень хвалит Качалова и Вишневского, и это странно, так как в прошлом году Россов писал о Художественном театре с ненавистью и величественным отвращением…».

Помимо рецензий и биографических очерков об актерах писал пьесы на исторические сюжеты, о великих персонах прошлого. Первая пьеса – драма в стихах «Потёмкин» (другое название «Вельможный философ»). В этой драме образу поэта Ветошкина – наперсника Потёмкина – Россов придал автобиографические черты (философ, растрига, самоучка). Драма в стихах «Колодник безыменный» посвящена трагической судьбе малолетнего императора Иоанна Антоновича - «железной маски». В марте 1910 года она была запрещена цензурой. Пьеса из истории франков и галлов «Великаны страстей» тоже не была пропущена цензурой, признавшей легенду о короле Хильперике I опасной для народных театров. К 1910-м годам относится и пьеса «Феодалы» из времен крестовых походов. Несколько пьес были посвящены современности: комедия «Современные герои» (1906), водевиль «Попались» (1912), комедия «Сор жизни» (1911). В отличие от исторических пьес этим произведениям были присущи энергичное действие, занимательные сюжеты, живой язык. Неизданные пьесы и поэтические произведения Россова хранятся в Санкт-Петербурге в ГТБ, РНБ, в Москве – РГБ, РГАЛИ.

Кроме написания пьес Н. П. Россов занимался переводами В. Шекспира, В. Гюго. Первым «Гамлетом» России XX века стал перевод Н. П. Россова (1907), в котором он стремился, по его собственному признанию, «угадывать мысли, страсти, эпоху этого языка». Перевод был оценен литературным и театральным критиком В. П. Бурениным как «серьезная, вдумчивая и очень удачная работа» с «тонким понимаем подлинника и владением хорошим стихом».

Из В. Гюго Россов перевел драмы «Эрнани», «Марион Делорм», «Король забавляется» («Любовь шута»), «Рюи Блаз».
Перу Н. Россова принадлежат поэмы и стихотворения «П. Н. Орленеву», «О вдохновении и восторге», «Гитлеризм» и другие.

Во втором десятилетии XX века Россов меньше гастролирует. В «Саратовском вестнике» за 1912 год опубликовано объявление о прощальной и последней гастроли трагика Н. П. Россова. Исторические события тех лет – Первая мировая война, Октябрьская революция – прошли мимо его внимания: он находился целиком во власти театра.

Марина Цветаева в очерке «Смерть Стаховича» упоминает Н. Россова среди присутствовавших на гражданской панихиде в Художественном театре. Стихотворение Н. П. Россова, посвященное памяти А. А. Стаховича, прочел Н. О. Массалитинов.

В 1926 году Н. Россов получил звание Заслуженного артиста Республики. О нем восторженно писала пресса. В 1927 году Н. Россов организовал собственный театр, но спустя год труппа распалась. В 1932 году он был назначен руководителем созданного по его проекту «передвижного театра классического наследства», который в 1936 году был ликвидирован распоряжением председателя Всесоюзного комитета по делам искусств. В борьбе за сохранение театра Н. П. Россов в 1937 году дважды обращался к И. В. Сталину с просьбой ввиду «органической неспособности играть злободневные вещи» разрешить ему иметь собственную группу актёров – для исполнения пьес В. Шекспира, В. Гюго, А. Дюма, Г. Гауптмана, А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова».

В годы Великой Отечественной войны семья Россова находилась в эвакуации в Ташкенте. О том, как проходила жизнь Россова в этот период, свидетельствуют воспоминания известного российского биолога Ю. А. Лабаса (1933-2008). Его семья соседствовала с семьей Н. Россова. В них Н. Россов предстает чудаковатым стариком, восторженным и возвышенным, декламирующем монологи на русском и иностранных языках. При первом знакомстве с матерью Ю. А. Лабаса Н. Россов представился: «Николай Иванович Россов» [здесь – ошибка в отчестве], в далеком прошлом, действительно, широко известный, преимущественно вологодский «трагик» – драматический актер, игравший шекспировских героев в собственном переводе…».

О выступлениях Россова в Вологде вспоминал писатель В. Шаламов в автобиографической повести «Четвертая Вологда». Первое посещение молодого Шаламова Городского театра состоялось в 1920-е годы. Он смотрел спектакль по пьесе В. Гюго «Эрнани». «Двадцатилетнего короля Карлоса играл шестидесятилетний Россов, знаменитый русский гастролер – пророк – просветитель России, фанатичный романтик, сеявший только разумное, доброе, вечное…».

В 1944 году Н. Россов захотел вернуться из эвакуации в Москву и отправил телеграмму: «Москва. Кремль. Сталину. Расстреляйте или верните Палладина Шекспира! Николай Россов». К нему приехали из местного Наркомата связи, просили смягчить текст. Но он остался неумолим: «У нас свобода слова. Каждый вправе писать вождю то, что считает нужным!». По словам художника Ф. Богородского Россов «был наивен и прямодушен, как большое дитя». Его действительно немедленно вернули в Москву, и через два месяца 30 января 1945 года он умер в Москве от воспаления легких.

Прах Н. Россова покоится на Новодевичьем кладбище. В некрологе, подписанном М. М. Морозовым, А. Я. Таировым, В. Л. Юреневой, А. А. Яблочкиной и другими, Россов был назван «Дон Кихотом трагического театра», и эти слова, как никакие другие, отражают сущность его линии жизни и театрального служения.